Как писать быстро и красиво!
Вы хотите отреагировать на этот пост ? Создайте аккаунт всего в несколько кликов или войдите на форум.

Георгий Мелихов. Белый Харбин

Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 6:27 pm

Георгий Мелихов
"Белый Харбин. Середина 20-х"


[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]

Книга «Белый Харбин. Середина 20-х» является продолжением «Маньчжурии далекой и близкой», вышедшей в 1991 г., переизданной в 1994 г. и широко известной читателям.
Продолжением прежде всего хронологическим, так как охватывает в основном период 1917–1924 гг.; но, льщу себя надеждой, она явится также и дальнейшим развитием судеб героев первой книги — деятелей Китайской Восточной железной дороги, представителей русской зарубежной общественности, членов нашей семьи, других… В ней появляется и много новых лиц, вынужденных бежать в Маньчжурию в результате проигранной «белыми» гражданской войны.
Несмотря на совпадение хронологических рамок с вышедшей в 1997 г. моей книгой «Российская эмиграция в Китае», данная работа за исключением, может быть, лишь некоторых основных политических событий (без которых в любом случае не обойтись) не повторяет ее. Эта книга — совершенно другая.
Да и жанр ее тоже иной. Это жанр научно-популярный — жанр безыскусных воспоминаний, живых зарисовок из общественной, театральной, музыкальной и литературной жизни — и не только Харбина, но и линий КВЖД, разных «мелочей», даже шуток — т. е. того, что обычно не входит в строго научную историческую работу.
Отсюда и содержание книги гораздо шире, чем те вещи и события, о которых я писал когда-либо прежде, но при всем том она не охватывает, конечно, всех сторон эмигрантской жизни в Маньчжурии. И, к сожалению, многое я вынужден оставить за рамками повествования. Видимо, по рассматриваемому периоду можно написать еще несколько книг… Но я этого делать не буду — пойду дальше!
Мне жаль также, что я не мог назвать здесь имена десятков людей — наших отцов и дедов, учителей и профессоров, врачей, инженеров, строителей, живших и трудившихся в эмиграции в Маньчжурии и Китае, людей достойных, широко известных, внесших большой вклад в развитие этой страны… Этого мне не позволили сделать рамки данной книги, и остается только надеяться, что мне удастся восполнить этот пробел в следующих.
Почему я об этом особенно сожалею?
Высокий пример отцов и дедов был исключительно важен для молодого поколения российской эмиграции, и можно утверждать, что оно выросло на нем.
Но хранительницами национальных традиций — у русского и других народов бывшей Императорской России, представители которых проживали в эмиграции в Маньчжурии, всегда выступали матери и особенно бабушки.
На сохранении и развитии каких традиций я делаю упор в своей книге? Прежде всего — традиций национальных — каждого народа. Поэтому здесь упоминаются и рассматриваются различные национальные колонии, существовавшие в эмигрантском Харбине. Что касается самой большой — русской, то в становлении и формировании всей русской культуры, начиная с раннего средневековья (IX век), решающую роль, вне всяких сомнений, сыграло Православие, и я попытался рассказать и об основных православных христианских праздниках и о связанных с ними обычаях, бережно сохраненных дальневосточной эмиграцией и принесенных ею с собою при возвращении на Родину.
Второе поколение эмиграции, к которому я принадлежу, гордится и неимоверно обогащено тем, что красота и музыкальность старославянского языка, многозвучие и многоголосие церковных хоров, могущие быть и суровыми, и нежными, красивейшая в мире обрядность Православной церкви, богатейшая библейская и евангельская мифология, насыщающая и облагораживающая душу, присутствовали в нашей жизни с самого раннего детства.
Далее, опыт совместного проживания, в течение десятков лет в Маньчжурии, в частности в Харбине, представителей 35 народов и национальностей — уникален и поучителен и может быть использован в современных условиях на нашей Родине.
При этом ни одна национальная колония (включая и многочисленную японскую в период марионеточной империи Маньчжоу-диго) не жила изолированно и замкнуто от других, не было никаких внутренних границ, никаких сеттльментов — колонии жили, друг друга обогащая. Каждая вносила свой ощутимый эксклюзивный вклад в общественную и культурную жизнь всех «маньчжурцев», формируя тот удивительный сплав различных культур, прежде всего — восточных, что является характерной чертой облика харбинцев — русских жителей многонационального города Харбина, где все это проявляло себя наиболее ярко и выпукло. Но русское начало при этом преобладало всегда.
В Харбине жили далеко не одни русские, а выходцы из многих других народов, населявших и населяющих сегодня великую Россию. Но многонациональный Харбин потому и называют «русским», что объединяющим все национальности и национальные культуры были здесь русский язык и русская культура.
И история. Она тоже занимает важное место в моей книге. И не потому, что я историк и история на Дальнем Востоке исключительно интересна и в подлинных деталях до сих пор малоизвестна, а потому, что каждый человек должен знать историю своего народа, а история белой эмиграции, причудливо переплетающаяся с историей других народов, — это тоже частица новейшей истории России. А ее, эту историю, нужно не только знать, но и помнить — ведь мы не «иваны не помнящие родства»!
И еще одна немаловажная деталь. Здесь на Востоке российская эмиграция в повседневном общении завязывала узы дружбы, являлась продолжательницей, преемницей традиций тесной дружбы между русским и восточными народами — Китая, Кореи и Японии — в течение тех долгих и многих лет, когда Россия советская, советский народ были лишены возможности прямого общения с народами Востока. В этих условиях русский язык и русская культура именно белой эмиграции стали той связью, которая не позволяла этой дружбе ослабнуть, а то и заглохнуть вовсе. И эти сохранившиеся дружеские связи сослужили и сегодня немалую службу в установлении добрых отношений Российской Федерации с Китаем, Японией и Кореей.
Вот, кажется, и все, что я хотел предварительно сказать.
А о том, как все задуманное у меня получилось, — судить Вам, дорогой читатель.
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 6:42 pm

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57b0_3421135b_XL
Генерал Дмитрий Хорват. 1918 г

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e579d_db22d7c_XL
Хорват провозгласил себя временным правителем России

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57aa_b10749ce_XL
Колчак в Харбине. 10 мая 1918 г

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57a6_b1bbffc7_XL
Правление КВЖД

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e579e_dfd142d5_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e579f_4625f084_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57a0_5003a23_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57a1_76a08c57_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57a2_56f5bdf6_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57a3_4a780296_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57a7_f48b442b_XL
Заамурская пограничная стража.1900-е

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57ac_6849f2ee_XL
Нижние чины 3 батальона Заамурской стражи. 1909 г

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57ab_5a7d4ca6_L
Поручик Луцкий. Контрразведка 1904 г

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57a5_486142c9_XL
Банкет по случаю учреждения БРЭМ

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57a8_ba84b9a2_L
Родзаевский

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57a9_14204e76_XL
Каппелевцы

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57ad_8ade4807_XL
Руководители БРЭМ

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57ae_ab12afdd_XL
Харбинская РФП

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e57af_1e7c119a_XL
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 7:13 pm

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b3e_d9085298_XL
Торговые ряды. Пассаж

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b3f_d49cb013_XL
Книжный магазин

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b40_36b3ab35_XL
Обувной отдел

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b41_846f74f9_XL
Отдел грампластинок

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b42_738e1686_XL
Отдел дамского платья

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b43_e317b110_XL
Отдел мужского платья

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b44_c22c7bba_XL
Отдел часов

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b45_336218bb_XL
Посудный отдел

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b46_c74089d7_XL
Спортивный отдел

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b47_11797849_L

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b48_2c66087e_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b49_49adc90_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b4a_985276ef_L
Воскресный пикник

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b4b_ef362faf_XL
Городской парк

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b54_b35c0271_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b55_6c4f585a_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b56_8d14259_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b4c_f8d43800_XL
Отель "Модерн"

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b4d_100ad2a7_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b50_6f84da01_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b51_848ac94b_XL
Подозреваю, что это Ларисса Андерсен

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b52_a8112f7a_XL
Китайский парк

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b57_c814d359_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b58_15abe527_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b59_594ff631_XL
Лодочная станция на Сунгари

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b5a_b52a8413_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b5c_55f5dff_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b5d_51f20c4e_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b5e_3f723438_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b5f_b8cec63d_XL
Дачники

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b60_c17de768_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b61_d1e5bd78_XL
Цирк Боровского

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b62_c1746480_XL
Яхтклуб

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b63_ca20f8bb_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b65_fc37a9aa_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b66_cc74488d_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b67_6db58e57_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b68_e0a616a2_XL
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 7:46 pm

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b69_733eeeb9_L
Анастасия Вяльцева

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b6a_b8dfb96e_XL
Андрей Шиляев

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b6b_da1f8075_L
Слева Арсений Несмелов, справа Альфред Хейдок

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b6c_b900000f_L
Архитектор Бахич

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b6d_31393d35_L
Архитектор Жданов

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b6e_5c7330ab_L
Библиотека Политеха

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b73_1ba45d94_M
Вертинский

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b75_6bc951d7_XL
Волшебный фонарь

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b76_e70b5020_XL
Выставка ученических работ в студии «Лотос». Харбин. 1924

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b77_4267fa6d_XL
Годовщина Союза мушкетеров. Харбин. 1935

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b78_d939d36c_XL
Городская библиотека

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b79_b7df37cb_XL
Горбатый мостик в парке

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b7b_2ef67c40_L
Джаз-банд Олега Лундстрема

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_efae5_d558e1e1_L

Русская школа в Харбине [Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 8:08 pm

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b7c_349005fd_XL
Русско-китайский банк

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b7e_90ed5ec1_XL
Свято-Никольский собор

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b7f_3b5a7e9_XL
Игуменья Олимпиада

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b80_41f9bdc7_L
Исполнительница романсов Людмила Лопато

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b81_5d42b8dd_XL
Каток в Имяньпо

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b82_84e69fcc_XL
В салоне курьерского

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b83_68427cfc_L
Кинотеатр "Ориант"

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b84_b9171ffc_L
Кинотеатр "Атлантик"

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b85_3eceeb74_L
Клуб атлетики КВЖД

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b86_1fd65c9d_XL
Конкурс красоты

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b87_5fce140f_XL
М.А.Ведринская

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b89_9c21518_XL
Михаил Забейда-Суминский тенор Харбинской оперы

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b8a_8289b434_XL
Музей Общества изучения Маньчжурского края (ОИМК)

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b8b_895b2f06_L
Н.К.Рерих 1929

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b8c_4b508ad2_L
Кинотеатр "Америка"

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b8d_58733902_L
Кинотеатр "Америка"

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b8e_6c3d170c_L
Особняк лесопромышленника Леонтия Скидельского

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b8f_df74b0eb_XL
Отель-ресторан-театр "Модерн"

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b90_f989fc31_M
Чемпион Панкратов

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b91_b2f56e9_M
Поэт Валерий Перелешин

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b92_23eaecf5_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b98_d74a0455_XL
Сани-рикша на льду Сунгари

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b99_4888aeb3_XL
Солнечный остров

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b9b_25b6fe48_XL
Солнечный остров

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b9a_9fd47f92_XL
Солнечный остров

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b9c_e7342878_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b9d_64910895_L
Театр "Декаданс"

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5b9f_ab55fc39_XL
Фотограф Абламский

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5ba0_d2e2560_XL
Китайский театр

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5ba2_ef36b5b_XL
Оперно-опереточный театр. 1905

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5ba4_d97ef030_M
Олег Лундстрем

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5ba5_68f90a04_XL
Польские девушки. Конфирмация

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5ba6_bdfabb4f_XL
Харбинский бал. Железнодорожное собрание.

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5ba7_8bf6abae_XL
Драматический театр. "Жизнь за царя"

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5ba8_ce4b7d4f_XL
Ипподром

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5bab_b92fac67_XL
Художник Третчиков

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e5bac_9eccf4ae_L
Шаляпин
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 8:29 pm

Харбинские храмы

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b38_213df0e4_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b39_33dc53e5_M

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b3a_4e7db3a2_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b3b_78de7724_M

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b3d_5518f873_M
Крещенский крест у проруби на Сунгари

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b3f_5ae2eb26_XL
Ж/д церковь на ст. Бухэду

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b40_7f474bf_L
Строится Софийский собор. 1928 г.

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b41_b53b31e5_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b43_5dde5194_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b44_f3571771_XXL
Богородице-Владимирская женская обитель. 1922 г.

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b45_4b88af30_XL
Церковь-вагон

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b46_dc07353b_L
Вербное воскресенье. 1930-е г.

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b47_8986d471_XL
Иверский храм. (могила В.О. Каппеля)

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b48_e5d33ecf_XL
Икона 222 китайских мученика, принявших смерть за Христа во время восстания "боксеров" в 1900 году

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b49_1ed6f11c_XL
Сергиевская церковь на ст. Имяньпо

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b4a_77f49854_XL
Казанский собор

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b4c_29741b37_XL
Крестный ход

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b4d_9bcbf1ac_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b4e_1740705a_M
Крещение

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b4f_3cab33ee_XL
Крещение

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b50_2c225387_XL
Крещение

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b52_b1f724cf_XL
Крещение

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b53_7e2737d7_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b55_6c41beb0_XL
Ледяная купель

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b56_a3a4e48d_XL
Русское кладбище

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b5f_b62ce8e6_XL
Свято-Софийский собор

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b59_f0310a5f_L
Св. Иона Маньчжурский

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b5b_67927a79_XL
Свято-Иверский храм

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b5c_f9a5b3d_XXL
Свято-Николаевская церковь. Затон

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b61_edfbb91e_XXL
Успенское кладбище

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b62_752584f9_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b64_9fd463df_XL
День святителя Николая. 22.05.1929 г.

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b65_725a61ea_L
Харбинская икона Божьей Матери

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b67_4b73587c_L
Храм Покрова Пресвятой Богородицы

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b68_a4189f84_XXL
Храм Христа-Спасителя

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b69_afa39e97_XXL
Первая церковь Харбина

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b6e_b021ce8b_XXL
Церковь-памятник Архистратига Михаила

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6b6f_7c08e73c_L
Часовня-памятник Венценосным мученикам
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 8:47 pm

Просвещение Харбина

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6bd2_b803ed7b_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6bd4_6ee1c2cf_XL
Коммерческое училище

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6bd5_beebf082_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6bd6_f8ae443d_L

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6bd7_52d11d3a_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6bd9_afe70513_XL
Белый Бал. Гимназия БРЭМ. Харбин. 1937 г.

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6bda_7841b07b_XXL
Гимназистки Оксаковской

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6bdb_3ed902c1_XL
Гимазия им. Достоевского. 7-й класс.

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6bde_49a0bea9_L
Лицей св. Николая

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6bdf_347b3dc3_L
Первая русская школа. 1900 г.

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6be1_cf7d65f5_XL
Реальное училище

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6be3_4cd1f633_XXL
11-я ж/д гимназия на ст. Имяньпо

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6be4_648b58ae_XL
Коммерческое училище. 1925 г.

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6be5_51cbe453_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6be6_2302d6da_XL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6be7_ec8fd965_XL
Японская гимназия

Потапова И. В.
Русская школа в Маньчжурии. 1898–1945 годы
[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 8:52 pm

Издание Харбинского Политехнического института "Политехник"
о харбинской жизни
"Последний оазис русского быта"


Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e39_89be326d_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e3a_87c176d7_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e3b_b662df9a_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e3c_c12173d8_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e3d_893e92a_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e3e_7700476d_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e3f_3352b543_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e40_d4a1869c_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e41_a9497f82_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e42_1767dedb_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e43_3c35007e_XXL

Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_e6e44_84d7fc8c_XXL
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 8:55 pm

Русская поэзия Китая

Все звезды повидав чужие
Мы обрели тебя, Россия,
Мы обрели самих себя!

В. Перелешин

Русскую литературу Китая справедливо считают отдельной ветвью богатейшей словесности Зарубежья. В Харбине, Шанхае, Тяньцзине, Пекине, так же, как и в западной диаспоре, издавались русские книги самого разного содержания — от записок военного летчика до математического трактата. Выходили воспоминания, дневники, исторические исследования, политические брошюры, детективные романы, оккультные сочинения, любовные повести, сборники рассказов, книжки для детей, отечественная классика, очерки писателей-натуралистов, работы по востоковедению. И как везде в русском рассеянии — многочисленные сборники стихотворений. «В 20-е — 40-е годы в Харбине и Шанхае было издано около 60 поэтических сборников», — писала исследовательница культуры русского Китая Е. Таскина. Уточним: за тридцать лет (1918–1947) их вышло в три раза больше — авторских и коллективных, талантливых и посредственных, заслуживших известность и оставшихся в тени. При этом некоторые талантливые поэты не сумели или не успели издать ни одного поэтического сборника. Литературоведам еще предстоит собрать и выпустить стихи Г. Гранина, М. Коростовец, И. Лесной, Н. Петереца, С. Сергина, Н. Щеголева. До эмиграции опубликовал во Владивостоке свой единственный сборник «Стихи таежного похода» Леонид Ещин; то, что он написал за семь лет жизни в Харбине, отдельным изданием никогда не выходило.
Пишущих стихи, как и везде в русском рассеянии, было много: поэтов, конечно, раз в тысячу меньше... Во всяком случае, словесности русского Китая хватило бы для создания не слишком бедной литературы какой-нибудь богатенькой страны. Примечательно, что и В. Перелешин пришел примерно к той же цифре. «…Мне известно, — писал он, — около шестидесяти имен поэтов, как пользовавшихся широким признанием в дальневосточных центрах русского рассеяния — Харбине, Шанхае, Тяньцзине и Пекине, так и малоизвестных и оставшихся вовсе незамеченными».
Могут ли ввести в заблуждение миниатюрные тиражи поэтических книг? Число экземпляров несмеловского «Полустанка» и «Песен земли» Н. Резниковой — 150. По 200 экз. издавал свои первые книги В. Перелешин («В пути», «Добрый улей», «Звезда над морем»). Посмертная книга Нины Завадской «Светлое кольцо» выдержала тираж в 350 экз., а «Желтая дама» М. Спургота — 375. Цифры типичные. Нетипичным был пятисотенный тираж «Стихов» Ю. Крузенштерн-Петерец. Но и это далеко до рекорда, принадлежащего популярному С. Алымову: 1200 экз. его «Киоска нежности». В первые годы пореволюционной эмиграции Алымов слыл кумиром харбинской молодежи, и тираж его «Киоска» был рекордным. Если Алымов на том фоне — тучная гипербола, то Лев Гроссе — тощая литота. Его «Мысли сердца» вышли «в количестве пятидесяти нумерованных экземпляров, из коих лишь двадцать пять поступило в продажу». А ведь тиражи в этой затонувшей «Атлантиде», или, как писал Несмелов, «в затонувшей субмарине», вполне соответствует тиражам поэтических сборников в сегодняшней России при соотношении населения 1 к 300, а может, 1 к 1000. Благодарный читатель у «китайских» поэтов был. Поэтические вечера хорошо посещались; случалось, что чтение стихов проходило в переполненном зале, стульев не хватало, люди стояли у стен, собиралось до тысячи слушателей. Стихи заучивали наизусть, переписывали в заветные тетрадки, читатели радовались, когда находили имя любимого поэта в журнале.
Журналов, относительно стабильных либо вполне эфемерных, существовало так много, что и до сих пор не все они описаны. В начале двадцатых годов возникли и быстро ушли в небытие «Дальневосточный прожектор», «Студенческая жизнь», «Даль», «Китеж», «Фиал» — все они окончились на первом выпуске. Открывались и закрывались более стабильные «Гонг», «Вал», «Баян», «Маяк», «Родная нива». Рекорд принадлежал «Новостям жизни» — вышло по крайней мере 57 номеров. Сравнительно долго выходил «Дальневосточный синий журнал» (30 номеров). Первым ежемесячником стал харбинский журнал «Окно»; в нем можно найти стихи живших тогда во Владивостоке футуристов С. Третьякова и Н. Асеева, а также В. Марта, С. Алымова, Вс. Иванова, поэму А. Несмелова «Смерть Гофмана», «Стихи императора Юань Хао-сянь» в переводе М. Щербакова. Но читатель отреагировал вяло, и «Окно» на втором номере захлопнулось.
В газетах тоже порой находим стихотворения местных поэтов (впрочем, и газеты учтены библиографами не все). В одном только 1922 г. в Харбине выходило 60 периодических изданий, в 1923-м — 53 и столько же в 1925-м. Современный китайский исследователь Дяо Шаохуа называет такое обилие «редким явлением в истории мировой журналистики». О расцвете печатного дела свидетельствует, например, факт издания в Шанхае тридцатых годов четырех ежедневных русских газет одновременно. Не в каждой стране, где находила приют эмиграция, издавался толстый литературный журнал. В Китае такой журнал возник уже в 1920 г. Назывался он «Русское обозрение»; в нем, в частности, печатались стихи А. Несмелова, А. Паркау, Т. Баженовой. «Русское обозрение» — не единственный толстый журнал, был и «Понедельник», в котором появилась поэма А. Несмелова «Через океан», впоследствии вышедшая отдельным изданием. Русский Китай мог позволить себе даже литературную газету — редкость из редкостей в эмиграции. Называлась газета «Молодая Чураевка», а с 27 декабря 1932 г. просто «Чураевка». Журналов насчитывают около 170, называют и цифру 200. В отличие от литературной молодежи Запада харбинским поэтам было где печататься.
Общий культурный уровень диаспоры превышал дореволюционный среднероссийский. В эмиграцию хлынули образованные классы, процент читающей публики был высок. Литературные произведения различных жанров находим в еженедельных и ежемесячных, в казачьих и детских, военных и железнодорожных, в младоросских и в русско-еврейских журналах. На этом пестром фоне высится «Рубеж». За годы его существования (1927 — август 1945) вышло более 860 номеров — рекорд жизнестойкости. «Рубеж» имел читателей во многих уголках Китая, посылался он в Японию, в Корею и в другие страны, практически повсюду, где обосновалась эмиграция. Являясь коммерческим изданием, тематически и в жанровом отношении «Рубеж», казалось, был всеядным. Все, что редакции представлялось сенсационным, интригующим, вызывающим интерес читателя, шло в печать. В каждом номере появлялось шесть-семь, а то и больше стихотворений. Здесь часто печатался Арсений Несмелов, лучший из поэтов дальневосточного Зарубежья. Здесь начал свой творческий путь Валерий Перелешин. «Рубеж» гостеприимно открыл двери поэтическому содружеству «Чураевка». Все участники этого кружка печатались в «Рубеже». Перечень авторов «Рубежа» представляет собой поистине «кто есть кто» в литературе русского Китая.
И еще выходили альманахи — «Костер порыва», «Сунгарийские вечера» и др. Первый поэтический коллективный сборник «Арс» появился в 1920 г., когда пореволюционнная эмиграция еще распаковывала чемоданы. Последний сборник вышел в Шанхае в 1946-м, когда, со вступлением Смерша в Маньчжурию, невозможно было и помыслить о свободном издательском деле в Харбине. Этот последний коллективный сборник — «Остров» — лебединая песнь дальневосточной диаспоры. Культурнейший из альманахов, шанхайские «Врата», публиковал произведения разных жанров. Оба выпуска открывались подборками стихотворений; их авторы: Т. Андреева, Т. Баженова, К. Батурин, Б. Волков, Л. Ещин, Вс. Иванов, А. Казанский, А. Несмелов, В. Обухов, М. Щербаков, В. Янковская — именно те поэты (кроме Казанского), которые вошли в нашу антологию. Средоточием собственно поэзии явились коллективные сборники. Два из них — «Семеро» и «Излучины» — издал известнейший кружок дальневосточных поэтов «Чураевка».
До японской оккупации русские жили в Китае в условиях духовной свободы, вполне сравнимой, а в чем-то даже превосходящей степень свободы на Западе. Китайская республиканская администрация доброжелательно относилась к выходцам из России. «Нет харбинца, который не вспоминал бы с глубокой благодарностью годы жизни, проведенные в Харбине, где жилось привольно и легко… Можно сказать с уверенностью, что на всем земном шаре не было другой страны, в которой русская эмиграция могла чувствовать себя в такой степени дома, как в Харбине… Только теперь я вижу, как мало мы ценили, как принимали за должное великодушное отношение китайских властей…» — вспоминала Наталия Резникова. Это великодушие со временем иссякает. Китайская администрация в Харбине, когда возник советско-китайский конфликт 1929 г., стала настороженно относиться к культурным начинаниям эмиграции, подозревая во всяком коллективном действии «политику». Но русский язык оставался официально признанным, врачи и юристы могли свободно практиковать, деловые люди открывали свои магазины и предприятия. В гимназиях преподавание велось на русском языке, по программам, учрежденным в дореволюционной России. Китайская администрация не вмешивалась в школьную программу. Впрочем, китайский язык в ряде учебных заведений стал обязательным предметом. Оторванность от родной почвы в Харбине переживалась не столь остро, как в Западной Европе. Харбин был русским университетским городом и вместе с тем многонациональным культурным центром, в котором находились землячества и общины выходцев из Российской империи — поляков и латышей, евреев и грузин, армян и татар. Когда СССР начал на паях с китайским правительством контролировать работу КВЖД и в Харбине появились советские служащие, даже и тогда атмосфера терпимости оставалась прежней. Русское население в городе, основанном русскими, было огромным, жили как у себя дома. Так продолжалось до 1932 г., когда Маньчжурию проглотил великий Ниппон. С приходом японцев началось разорение русских и вытеснение их из Харбина.
Даже в самый благополучный период, как и везде на свете, существовало имущественное расслоение. В крайней бедности жили Леонид Ещин и Борис Бета, перебивалась скудными литературными заработками Марианна Колосова. Василий Логинов, по словам Перелешина, «ходил в жутком тряпье». Но и плохо обеспеченные литераторы чувствовали себя здесь не так, как в русских диаспорах Европы. Ещин все же кормился журналистикой, а не изматывающим трудом на заводе Рено. Логинов, до того как впал в крайнюю нищету, работал в газете «Гун-бао» и сводил концы с концами. Парижские судьбы суровее. Борис Бета, переехав во Францию, стал бездомным бродягой, затем портовым грузчиком в Марселе, где вскоре умер. Поэт князь Косаткин-Ростовский за стол и кров, без зарплаты, обслуживал в детском приюте сорок несчастных паралитиков и дебилов; Юрий Софиев чуть свет уезжал на велосипеде мыть окна больших парижских магазинов. Для всех оставалось загадкой, как мог выживать на те ничтожные гроши, что зарабатывал, поэт Михаил Струве, Газданов долгие годы работал ночным таксистом. Литераторы-харбинцы в большинстве своем занимались профессиональным трудом или подрабатывали в газетах и журналах.
В эмигрантской литературе Франции долго существовала окаменелая иерархия. Писатели и поэты делились по поколениям на тех, кто начал печататься в России, и тех, кто стал писателем за границей. Существовали ограничивающие возрастные и иные деления. Молодые находились в тяжелом, порой безысходном положении. В Китае не было «незамеченного поколения», хотя Ю. Крузенштерн-Петерец и писала о таковом под впечатлением от нашумевшей в эмиграции книги Вл. Варшавского «Незамеченное поколение». Идейные противостояния отцов и детей в Харбине не принимали напряженных форм, как это случалось в Париже. «Живя в одичавшей Европе, в отчаянных материальных условиях, не имея возможности участвовать в культурной жизни и учиться… молодое поколение было обречено», — писал Г. Газданов в парижских «Современных записках». Русская молодежь в Харбине имела возможность учиться; ей были открыты двери трех университетских факультетов, Политехнического института и др. Чувство обреченности в целом им было чуждо. Порой и оно импортировалось в Харбин в прекрасной упаковке «парижской ноты»:
Все какое-то русское —
(Улыбнись и нажми!)
Это облако узкое,
Словно лодка с детьми.
И особенно синяя
(С первым боем часов…)
Безнадежная линия
Бесконечных лесов.
Жили харбинские поэты не в «одичавшей Европе», а в стране древнейшей культуры. Совершенно особый вопрос, в какой мере умели они ее ценить. Глядя на китайские социальные низы, не будучи, как правило, знакомы с китайской интеллигенцией, русские считали себя носителями передовой культуры. В отличие от европейских стран, где уже второе поколение эмигрантов заметно ассимилировалось и часто стремилось раствориться в массе местного населения, в Китае русские не смешивались с коренным населением. В творческой и общественной жизни русского Китая молодежь участвовала наравне со старшими. В тридцатые годы в печати говорилось «об определенно повышающемся уровне культурной жизни дальневосточной ветви русской эмиграции». В богатой, но недолгой 28-летней истории пореволюционного Харбина далеко не все обстояло благополучно: серьезный советско-китайский конфликт 1929 г., сильное наводнение, разрушившее часть Харбина, экономическая депрессия тридцатых годов. Худшей из всех бед была японская оккупация: б февраля 1932 г. японские армейские подразделения вошли в Харбин и через три недели объявили о создании марионеточного государства Маньчжоу-Го, вскоре переименованного в Маньчжурскую империю.
Старшее поколение поэтов в Китае — это поколение Арсения Несмелова (род. в 1889). К нему можно отнести Н. Алла, С. Алымова, А. Ачаира, Т. Баженову, Б. Бета, Б. Волкова, Л. Ещина, Вс. Иванова, Ф. Камышнюка, В. Логинова, В. Марта, А. Паркау, М. Щербакова. Все они проявили себя в двадцатые годы. Младшие, вошедшие в литературу в следующем десятилетии, — это поколение Валерия Перелешина (род. в 1913): Л. Андерсен, В. Ветлугин, М. Волин, Г. Гранин, Е. Даль, Ф. Дмитриева, Н. Ильнек, И. Лесная, Е. Недельская, И. Орлова, В. Померанцев, Н. Резникова, Г. Сатовский, Н. Светлов, С. Сергин, О. Скопиченко, В. Слободчиков, О. Тельтофт, Л. Хаиндрова, М. Шмейссер, В. Янковская. Как видим, младшие — более многочисленная группа. Были еще и «средние» — поколение Марианны Колосовой, родившейся в начале XX в.: К. Батурин, М. Визи, В. Иевлева, Ю. Крузенштерн-Петерец, В. Обухов, Е. Рачинская, М. Спургот. При любой классификации кто-ни-будь остается за ее рамками. В нашем случае это те, кто заметно старше несмеловского поколения: Я. Аракин, Е. Яшнов, А. Серебренникова; а также родившиеся в двадцатые годы Н. Крук, А. Кондратович, Н. Завадская. Возрастная разница между старейшим поэтом Аракиным и юнейшей поэтессой Завадской — полстолетия. Один этот факт свидетельствует о насыщенной протяженности исторического опыта, вплетенного в ткань дальневосточной поэзии.
Часто говорилось о том, что русскому литературному Востоку повезло меньше, чем Западу. Знаменитые дореволюционные писатели эмигрировали в Европу. Восточная ветвь литературы оказалась предоставленной себе самой. Париж слабо замечал «провинцию», мало следил за харбинской и шанхайской литературной жизнью. Все-таки Ачаир, Несмелов, Перелешин, Щеголев были включены в антологию Адамовича «Якорь». Щербаков печатался в «Современных записках», Щеголев — в «Числах», Рачинская — в «Иллюстрированной России». Адамович опубликовал в «Последних новостях» статью о литературной газете «Чураевка», которая «действительно говорит о литературе, действительно проникнута заботой о ней, пониманием ее, любовью к ней». Об основанном в Шанхае журнале «Феникс» писал в «Последних новостях» М. Осоргин: «На этот раз парижским „китам“ придется заметить китайских сородичей и поздравить их с начинанием». Антонин Ладинский рецензировал коллективный сборник чураевцев «Излучины»: «Почти все стихи сборника очень высокого качества». Двумя неделями раньше в той же газете появился отклик на «два прекрасно изданных тома» сборника «Врата». В 1937 г. в Париже был основан толстый журнал — «Русские записки». Целью нового издания было наведение мостов между столицей Зарубежья и дальневосточной эмиграцией. Благих намерений хватило лишь на три номера. Впрочем, и в дальнейшем здесь появились рецензии на «Тропы» А. Ачаира, «Ступени» Л. Хаиндровой, «Северные отблески» А. Жемчужного, «Цветы китайской поэзии» супругов Серебренниковых.
Тема литературных связей европейского и азиатского Зарубежья остается неразработанной. Но и с первого взгляда видно, что парижанами русский Харбин и Шанхай воспринимались как провинция, от которой в культурном плане многого ожидать не приходится. В своей большой статье о новых эмигрантских изданиях книге Несмелова Адамович посвятил одну-единственную небрежно брошенную фразу: «Экзотична на гумилевский лад поэма Арсения Несмелова „Через океан“». Сравним с отзывом в шанхайских «Вратах»: «Поэма Арсения Несмелова… не может не взволновать каждого мыслящего эмигранта… Это одна из лучших вещей талантливого дальневосточного поэта, воплотившего в себе все характерные и положительные черты, которые отмечает в нашем дальневосточном творчестве западная критика: энергию, объективность… настойчивую волю к жизни». Нельзя сказать, чтобы творчество русского Китая в Европе не замечали — замечали недостаточно, вспоминали мало, любознательности не проявляли. Все-таки дело шло к признанию, которому воспрепятствовала начавшаяся в 1939 г. глобальная война. После войны, когда Европа лежала в руинах, когда русская литература недосчитывалась многих умерших в военные годы, когда писатели находили пристанище в лагерях перемещенных лиц и когда начала заявлять о себе вторая волна эмиграции, о русском Китае уже никто не вспоминал. В первой послевоенной антологии «Эстафета» нет ни одного дальневосточного имени. Точно так же нет ни одного и в антологии Ю. Иваска «На Западе» (1953), включившей 88 поэтов. Составитель упоминает о русском Китае единственный раз в подстрочном примечании: «Данные о харбинских поэтах, к сожалению, отсутствуют». Составителю словно не было известно, что русская литература Китая уже окончила свое существование.
С Востока глядели на Запад с ожиданием, приятием, восхищением, даже когда парижские «Русские записки» в решительных тонах писали о провинциальности Дальнего Востока, где «литературная жизнь Запада и России проходят, почти не оставляя следа». Но, вглядываясь теперь сквозь десятилетия, мы четко видим иную картину. К российской и западной эмигрантской литературе поэты-дальневосточники относились с живым интересом. Л. Ещин знакомил Харбин с Маяковским. Логинов мог часами говорить о любимом им Брюсове. Общепризнанным мэтром считался А. Белый. Несмелов переписывался с Цветаевой. Сергин, по словам мемуариста, «бредил Цветаевой». Ранний С. Алымов весь во власти И. Северянина. Следовал Северянину и Михаил Спургот. Сатовский, по словам Перелешина, обожал стихи Поплавского и знал их все наизусть. Яшнов, когда еще жил в Петрограде, встречался с Вячеславом Ивановым, Сологубом и Блоком; память о встречах осталась у него на всю жизнь. Влияние Блока испытали на себе поэты чураевского сборника «Излучины». Не избежала этого влияния и Мария Визи, которая первой переводила Блока и Гумилева на английский. Блока называл среди своих учителей Перелешин. Блоковские отражения находим в одном из самых первых харбинских сборников — в книге Ф. Камышнюка «Музыка боли» (1918). Л. Хаиндрова, Н. Резникова, а позднее О. Тельтофт продолжали ахматовскую лирическую линию. Н. Петерец восхищался стихами Г. Иванова. Н. Светлов вдохновлялся Есениным, М. Спургот написал о Есенине поэму. Пристальное внимание вызывали многие парижане — В. Ходасевич, А. Ладинский, Г Адамович, В. Смоленский, Довид Кнут, А. Штейгер, Л. Червинская. Все они «воспринимались живо и радостно». Наталия Резникова помещала в «Рубеже» отзывы на новые книги поэтов-эмигрантов, живших на Западе. При всем знакомстве (порой недостаточном) с культурной жизнью эмиграции на Западе с конца 1920-х гг. участились попытки осознания своей региональной самоценности. «…На Западе русское творчество получает некоторый изломанный, туманный, пессимистического характера оттенок. Разочарование в русском опыте, с одной стороны, раздражение против союзников, с другой, и наконец, пресыщенное искусство западноевропейских соседей-писателей — все это налагает на русское западное творчество свой особый отпечаток… На Востоке нет и не может быть западного урбанизма… Жизнь здесь беспроблемнее, проще, суровее, но красочнее… Мы живем на Востоке. Мы держим направление на Россию».
Над многообразием пристрастий и вкусов царил Гумилев. В представлении харбинских акмеистов его творчество связывалось «с той стальной деловитостью, которой характеризуются хотя бы фигуры наших дальневосточных деятелей — мореходов и землепроходцев». В стихах Гумилева привлекало чувство уверенности в себе и в жизни, сила, широта и смелость порыва. Учениками Гумилева считали себя Волков, Обухов, Перелешин, Андреева. Акмеистическое направление оставалось в дальневосточной поэзии преобладающим. В конце 1920-х гг. возник кружок «Акмэ», выпустивший свой сборник «Лестница в облака», который открывается стихотворением, посвященным Гумилеву. В 1930-е образовался «Круг поэтов», следовавший традициям «Цеха поэтов», основанного Гумилевым. Перелешин до своего отъезда из Китая определенно считался акмеистом. В 1937-м вышел «Гумилевский сборник» с участием Несмелова, Ачаира, Хаиндровой, Перелешина. Число харбинских и шанхайских стихотворений, связанных с именем Гумилева, таково, что можно было бы составить целую книжку — «Образ Гумилева в эмигрантской поэзии».
Отсутствие настоящей литературной среды восполнялось литературными кружками. Еще в 1919 г. образовалась недолговечная студия «Кольцо». Из поэтов, оставивших свой след в литературе, в кружок входили Алымов и Камышнюк. Алымов любил разговоры с начинающими поэтами. «Говорил он о хаосе, из которого родится космос, о звуках сфер, слышных лишь артисту, о том, что говорил Блок. Для харбинской молодежи все это было ново… беседы с Алымовым оставляли в умах след несравненно более глубокий, чем его стихи».
Харбинская поэзия начиналась с модернизма, если не принимать во внимание любительских версификаций в дореволюционных газетах Харбина. Под влиянием футуристов находился молодой Венедикт Март. Он печатался в Харбине с 1918 г., еще когда жил во Владивостоке. Под влиянием Игоря Северянина находился «кумир молодежи» Сергей Алымов. В Харбине он поселился в 1917 г. после долгих странствий по Востоку и Австралии. Его «Киоск нежности» (1920), весь полный изысков в духе отца эгофутуризма, мгновенно стал местной сенсацией и принес автору ни с кем не сравнимую в городе славу. Впрочем, на заре харбинской литературы был еще один популярный поэт — Владимир Танин. О нем известно в основном из воспоминаний Крузенштерн-Петерец: «Бывший белый офицер из отряда не то атамана Семенова, не то Унгерна, чахоточный, начиненный наркотиками». Он издал в 1920 г. свои «Грустные песенки», и эти песенки пел «весь Харбин». Они исполнялись в кинотеатрах, в барах и вышибали слезу своей надрывной сентиментальностью. Через пятнадцать лет, когда Харбин напрочь забыл Танина, его «грустные песенки» пережили второе рождение в Шанхае в репертуаре прибывшего туда в 1935 г. Вертинского. Авторство песенок приписывали Вертинскому, о настоящем авторе знали лишь бывшие харбинцы.
Ко времени отъезда Алымова в СССР (1926) возникло в Харбине по-настоящему стабильное литературное содружество, просуществовавшее девять лет. Первое собрание проходило 20 марта 1926 г. еще под неопределившимся названием — «Кружок ХСМЛ-журнала». Основателем был тридцатилетний хорунжий Сибирского казачьего войска, участник Гражданской войны поэт Алексей Алексеевич Грызов, писавший под псевдонимом Ачаир. Его творчество вплотную связано с личным жизненным опытом; в стихах представлены темы казачества, сибирского областничества, Гражданской войны, миссии России. В Харбин он попал в 1922 г. и вскоре нашел работу в Христианском союзе молодых людей. Генеральным секретарем этой организации являлся американец Хэйг, Ачаир долгие годы был его помощником. Организация, ее цели пришлись Ачаиру по душе, так что уже в следующем году он опубликовал брошюру «Русский христианский союз молодых людей в Харбине». Ему же пришла мысль основать кружок молодежи на базе ХСМЛ. Сначала это были более или менее регулярные, без четкой программы «вечера под зеленой лампой». Речь шла только о кружке любителей литературы. Но на первом же вторнике выяснилось, что собравшиеся не только любители, но и сами поэты. Ачаир предложил назвать кружок «Молодой Чураевкой». Его любимый писатель, сибиряк Георгий Гребенщиков, в 1925–1926 гг. прославился первыми книгами своей многотомной эпопеи «Чураевы». Тогда же внимание эмиграции было привлечено к работе Гребенщикова по основанию русского культурного центра — деревни Чураевки — в штате Коннектикут. По мысли Ачаира, подобные центры должны возникать и в других местах русского рассеяния. Гребенщиков писал Ачаиру: «Вот и давайте, и открывайте там в Харбине отделение Чураевки — свой кусок земли, свой дом, своя инициатива, творчество — и теорию, словом, прямо в действие, в веселую забаву».
О «Молодой Чураевке», позднее называвшейся просто «Чураевкой», оставили мемуары поэты Резникова, Слободчиков, Крузенштерн-Петерец, Перелешин, Волин, Андерсен. У Слободчикова находим воспоминание, относящееся к моменту зарождения «Чураевки»: «Однажды после очередной встречи у Александры Паркау группа молодежи, не желая расходиться, еще долго толковала на улице возле ее дома. Как передавали, к группе подошел поэт Алексей Ачаир (Грызов) и предложил продолжить дискуссию в помещении гимназии Христианского союза молодых людей…». По словам Лариссы Андерсен, в «Зеленой лампе», которая вскоре превратилась в «Молодую Чураевку», сначала по инициативе Ачаира, читались вслух и обсуждались русские книги. «В Чураевке мы читали доклады, выступали со своими стихами, занимались студийной работой».
Первое время встречались раз в месяц, но вскоре стали собираться дважды в неделю. По вторникам организовывались открытые вечера, на которые собиралась харбинская публика; исполнялись музыкальные произведения, поэты читали стихи. Зал всегда был полон. — Выступали с докладами А. Ачаир, Вс. Иванов, журналист Д. Сатовский-Ржевский. Побывал в «Чураевке» и живший некоторое время в Харбине Н. К. Рерих. По пятницам в узком кругу поэтической молодежи шла студийная работа, чтение, разбор и критика новых стихотворений чураевцев, обсуждение теоретических работ по стиховедению. Как некогда в гумилевском «Цехе поэтов», в «Чураевке» лейтмотивом студийной работы служил вопрос поэтического мастерства. В пятницах участвовали Андерсен, Волин, Обухов, Резникова, Светлов, Хаиндрова, Шмейссер, а также П. Лапикен (не поэт, позднее он проявил себя как критик и прозаик). Постепенно число участников росло, к кружку присоединились Ветлугин, Гранин, Иевлева, Ильнек, Коростовец, Недельская, Орлова, Перелешин, Петерец, Померанцев, Сергин, Соболева, Тельтофт, Виктория Янковская, жившая в Корее и бывавшая наездами в Харбине. Некоторые поэты приходили от случая к случаю: Андреева, Визи, Колосова, Копытова, Крузенштерн, Логинов, Несмелов, Рачинская, Г. Сатовский, Упшинский, Яшнов. Трудно назвать имена тех, кто не посетил в «Чураевку» ни разу. Перебывало на вторниках немало и стихотворцев, чей след в литературе остался едва различимым. Приходили и прозаики — исключительно талантливый Б. Юльский, А. Хейдок, В. Рамбаев. Избрали некий средний путь: в «Чураевке» исключались богемность, авангардизм, гражданская тема, политика, ориентация на литературную моду. «Характерной особенностью работы студии, — вспоминал В. Слободчиков, — было попеременное увлечение поэтами разных направлений»[22]. Увлечения сменялись: Блок, Брюсов, Белый, Пастернак, а также Г. Иванов, Ходасевич, Цветаева, Адамович и другие парижане. «Чураевка» заменяла собой настоящую воспитывающую литературную атмосферу, играла формирующую для молодежи роль.
Перемена произошла в начале 1933 г., когда Петерец и Щеголев надумали преобразовать «Чураевку» в «Круг поэтов». Хотя это общество и просуществовало очень непродолжительное время, его создание означало раскол, смещение Ачаира как руководителя, смену вех, политизацию. С упрочением власти японцев в Харбине «Чураевка» стала хиреть. ХСМЛ, при котором сформировался и собирался кружок, подвергся нападкам со стороны монархистов и фашистов за свое якобы западное влияние на русскую молодежь. Конец «Чураевки» обозначился внезапно — 6 декабря 1934 г. город облетела весть о двойном самоубийстве поэтов Сергина и Гранина. Регулярные встречи по пятницам прекратились. К тому времени многие чураевцы уже уехали из Харбина, закрылась и «Чураевка», единственная литературная газета русского Китая.
Кружок оставил после себя многообразное наследие. Он воспитал два поколения дальневосточных поэтов. В конечном счет ему обязана своим расцветом поэзия не только Харбина, но и Шанхая. За годы существования «Чураевки» в Харбине вышло более сорока поэтических сборников. Многие из них принадлежат перу связанных с «Чураевкой» поэтов старшего и среднего поколения: «Кровавый отблеск» и «Без России» Несмелова; «Створа триптиха» Логинова и его же «Харбин в стихах» (под псевдонимом Капитан Кук); «Беженская поэма», «Поэма еды» и «Сонеты» Вс. Иванова; «Стихотворения» М. Визи, «Ключи» Е. Рачинской; «Армия песен», «Господи, спаси Россию!», «Не покорюсь» и «На звон мечей» М. Колосовой. Из поэтов младшего поколения выпустили книги Скопиченко, Гроссе, Орлова, Светлов. Десять бывших чураевцев издали свои первые книги (а в некоторых случаях единственные) уже после закрытия кружка: Андерсен, Дмитриева, Недельская, Обухов, Перелешин, Резникова, Сатовский, Тельтофт, Хаиндрова, Энгельгардт. В их сборниках чувствуются атмосфера, настроения, интонации, усвоенные на чураевских встречах. Чураевцы много печатались в периодике, без них немыслим литературный облик журнала «Рубеж». Они участвовали в альманахах «Лестница в облака» и «Багульник», выпустили коллективные сборники «Семеро» и «Излучины», в которых представлены счастливые удачи тогда еще очень молодых поэтов.
«Китайская культура прошла мимо почти всех нас, выросших в Харбине», — вспоминала Н. Резникова. Скорее всего, поэтесса имела в виду лишь свое ближайшее окружение. В действительности же далеко не все поэты оказались в такой степени изоляционистами. Интерес к приютившей их стране проявлялся в двух направлениях. Во-первых, осуществлен перевод на русский язык большого числа поэтических произведений разных периодов китайской литературы. Во-вторых, в оригинальных стихах многих поэтов присутствует местный колорит, образность, реалии. Первым по времени переводчиком был поэт Семен Степанов. Первую антологию китайской поэзии издал в 1926 г. Яков Аракин. Еще одна антология — «Цветы китайской поэзии» — вышла в 1938 г. под редакцией супругов А. и И. Серебренниковых. «Перед нами встает новый, незнакомый, прекрасный поэтический мир», — писал об этой антологии рецензент «Русских записок». Была издана еще одна антология — «Стихи на веере» Валерия Перелешина, но вышла в свет она, когда переводчик жил уже вне Китая. Книгу переводов издал в 1946 г. Н. Светлов (Ай Цин. К солнцу). Превосходно знал китайский язык и переводил древних поэтов Ф. Камышнюк. Среди других переводчиков китайской лирики — В. Март и М. Щербаков. Все эти и прочие переводы, собранные вместе, могли бы составить отдельный томик — ценный и сам по себе, и как особый жанр в творчестве наших дальневосточников, и как источник знакомства русских поэтов с лирической традицией страны их обитания.
Тысячи и тысячи раз дальневосточные реалии, мотивы, пейзажи входили в стихи русских поэтов Китая. Сопки Маньчжурии, желтая Сунгари, лица, виды, уличные сценки, китайские виньетки, музыка, праздники, заклинания, тайфуны, драконы, храмы, рикши и даосские боги — все это густо, цветисто, одушевленно впервые пропитало ткань русского стиха. Каждый поэт открывал свой заветный уголок «второй родины». Николай Шилов находит окрыляющее вдохновение в горах Хингана:

Молчи! И стой! И внемли тишине
И эху дальнему Осанны.
Когда нельзя молиться в глубине,
Молись на паперти Хингана.

Т. Андреева репродуцирует старинный пейзажный свиток, которым она залюбовалась в храме Ми-Син:

Пейзаж китайский примитивно прост.
Тут верная жена нашла блаженство.
Чешуйчатый дракон свивает в кольца хвост
И тайных знаков страшно совершенство.
В одеждах длинных старец и монах.
Безмолвные, о чем-то грозно спорят;
Потоки золота в округлых облаках
Бросают свет на розовые горы…

В. Перелешин вдохновляется пением китайской скрипки хуцинь:

Чтоб накопить истому грустную,
Я выхожу в ночную синь,
Вдали заслыша неискусную
И безутешную хуцинь…
…Так сердце легкое изменится:
Я слез невидимых напьюсь
И с музой, благодарной пленницей,
Чужой печалью поделюсь.

Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 8:56 pm

Повезло в русских стихах Пекину. Русскими ритмами Перелешин прославляет храм Лазурных Облаков. В его же изображении встает перед нами тенистая пекинская улица, где вязы над головой срослись в сплошной навес:

Ночь, весна. От земли тепло.
Эта улица — «чжи жу фа»:
выпевается набело
поэтическая строфа.

Ностальгически вспоминает старый Пекин Мария Визи:

На закате побренчав гитарами,
рано спать ложились старики;
молодежь прогуливалась парами,
и в садах пестрели цветники…
…А потом зарделось в небе зарево,
донеслась до города беда —
отобрали новые хозяева
нажить многолетнего труда…

Для Марии Коростовец Пекин — самый странный город на свете; там

…задумчивые ивы
В зеркале озер
Наблюдают сиротливо
Лотосов ковер.

И

…влекут по глади четкой —
Тсс… не надо слов…
Ярко убранные лодки
Вглубь восьми веков.

Из больших городов — на полустанки. В желтых маньчжурских равнинах находит Сатовский-Ржевский «русский печальный оазис» — станцию Аньда, где «в любом из домов здесь пришельца зовут /К бесконечному русскому чаю». Или станция Цицикар, там

…и тысячу лет назад:
Шли они, опустив глаза,
Наклонив над дорогой лбы,
Человек и тяжелый бык.

А. Несмелов

А вот станция Барим в предгорьях Хингана:

Как горячи лучи! Как крепок запах хвои
И терпкий аромат багульника и трав!
Какая полнота в сияющем покое,
Топазов, бирюзы и хризолитов сплав!

Е. Рачинская

Вошла в русскую поэзию и отъединенная от мира маньчжурская степь, где долгие годы жила Ирина Лесная:

Над розовым снегом, в закатной тени
Низать вдохновенные строки…
Ах, эта влюбленность в алмазные дни
Из детства берет истоки.

Или:

Пахучий воздух никнет горячо
К ветвям, которых ветер не колышет.
Мой домик, как в майн-ридовском ранчо,
Зарос травой почти до самой крыши…

Всего больше написано было стихов о Харбине — то изысканных, то незамысловатых, как вот эти строки Елены Даль:

За годиной пронеслась година —
Мирный труд, покой и благодать…
В Харбине я вырастила сына,
В Харбине похоронила мать.
И теперь ни от кого не скрою,
Милым городом покорена,
Что мне стала Родиной второю
Приютившая меня страна.

Реалии Харбина врываются даже в молитву русского беженца:

И, занывши от старых ран,
Я молю у тебя пред иконами:
Даруй фанзу, курму и чифан
В той стране, что хранима драконами.

Л. Ещин

Китайской кистью рисует Вс. Иванов эмалевые сумерки:

Изогнутое дерево
Прорисовала кисть.
Лазорево и хмелево
В полях дымки свились.
И близко над оврагами
Из глины битый дом
Уж светится бумагою
Заклеенным окном.

Харбин Варвары Иевлевой — город на скрещении пыльных дорог, яркий, шумный, наводящий дурманные сны, город, который непременно вспомнится в последний смертный час. Та же уверенность и у Перелешина:

Невозвратное счастье! Я знаю спокойно и просто:
В день, когда я умру, непременно вернусь в Китай.

Харбин Георгия Гранина — утренняя Сунгари, где «что-то радостно-немудрое /поет китаец вдалеке». И такой прозрачный, задумчивый, легкий покой, что: «Вот так, не думая о будущем, /я просидел бы сотни лет». Или импрессионистическая харбинская зарисовка Алексея Ачаира:

Мы будем пить пиво
в китайской лавчонке,
где фрукты и гвозди
лежат меж сластей.
Смотри, как красиво
у острова джонки
слепились, как грозди,
в ажуре сетей!..
Рыбацкая воля,
купцовая леность,
буддийская вечность
и желтый закат.
И нежные зори.
Кристальность. Нетленность.
Нирвана. Беспечность.
Нефрит и агат.

Знаменитые «Стихи о Харбине» — грустный, мужественный, провидческий триптих Арсения Несмелова. Поэт делится своими горькими предчувствиями:

Рок черту свою проводит
Близ тебя, Харбин.
………………………………
Милый город, горд и строен,
Будет день такой.
Что не вспомнят, что построен
Русской ты рукой.
Пусть удел подобный горек,
Не опустим глаз:
Вспомяни, старик историк,
Вспомяни о нас.

В марионеточном государстве Маньчжоу-Го вводилась назойливая цензура. Власти проводили политику японизации. Почтовое сообщение между Харбином и Шанхаем неоднократно приостанавливалось. Японцами был закрыт Юридический факультет, замечательное культурное достижение харбинцев. Русские интересы систематически ущемлялись. На харбинских книгах местом издания иногда стали указывать Шанхай. Несмелов (под псевдонимом Н. Дозоров) выпустил в Харбине поэму «Георгий Семена», обозначив местом издания город Берн.
В 1935 г. СССР продал долю КВЖД Маньчжурской империи, что дало толчок великому харбинскому исходу. Задолго до того уехали в США Визи, Андреева, Алл, Волков, Баженова. Некоторых поэтов к тому времени уже не стало в живых (Ещин, Б. Бета). Еще в 1920-е гг. вернулись в СССР Март и Алымов. Вс. Иванов перебрался в Мукден, позднее в Шанхай. Вынуждена была уехать в Шанхай и Паркау. Из немолодых поэтов только Аракин, Несмелов, Ачаир и Логинов до конца оставались в Харбине. Многие уезжали в СССР, другие, не желая жить под японским прессом, разъезжались по большим китайским городам. Большинство устремилось в Шанхай, который давал больше возможностей. Русское население Шанхая стремительно росло. Сохранились статистические данные: в начале XX в. русских здесь было 47 человек; в начале Первой мировой войны — 361; в начале Гражданской войны — 700–800; в 1937 г. русская колония насчитывала уже 27 000; в числе этих тысяч — много бывших харбинцев.
После уютного патриархального, наполовину русского города на Сунгари гигантский муравейник на Вампу представлялся чуть ли не столицей мира. Уезжали, сознавая безрадостность перспектив в городе, который для многих стал родным, в котором прошли детские годы. В сравнении с полурусским Харбином Шанхай оказался настоящей заграницей. Русский язык мог быть в помощь только в тех случаях, когда ищущий работу находил ее на русских предприятиях, в магазинах, ресторанах, редакциях. Англоязычное влияние доминировало. Ради трудоустройства нужно было срочно учить английский. Даже на статистическом пике число русских в этом четырехмиллионном городе никогда не доходило до одного процента. Раньше других перебрался в Шанхай К. Батурин. В 1929-м появился там Спургот и стал работать в газете «Шанхайская заря». В 1933 г. через Корею приехала Л. Андерсен. В 1934 г. Колосову выселили из Харбина японцы, она вынуждена была уехать в Шанхай. В 1937-м сюда перебрался М. Волин. К этому времени в Шанхае образовалась уже значительная русская колония. В разные годы сюда переселяются Иевлева, Вс. Иванов, Лесная, Крузенштерн-Петерец, И. Орлова, Н. Петерец, Померанцев, Резникова, Светлов, Скопиченко, Слободчиков, Тельтофт, Шилов, Щеголев, Щербаков, Яшнов. В 1940-м — Сатовский. Последними, в 1943 г., появились в Шанхае Хаиндрова и Перелешин. Русский литературный Харбин основательно опустел. Почти вся «Чураевка», которая составляла ядро литературы русского Китая, обосновалась в Шанхае. Процесс оказался аналогичным переселению эмигрантской культуры Европы за океан, только в Китае исход начался несколькими годами раньше.
Литературная жизнь теперь протекала в двух руслах — харбинском и шанхайском. В Харбине прояпонское Бюро по делам российских эмигрантов прибрало к рукам все организации, включая несколько маленьких литературных кружков. Русское творчество, однако, не иссякло. Как это ни парадоксально, в подневольном Харбине, а не в более свободном Шанхае вышли почти все лучшие поэтические книги русского Китая: «Лаконизмы», «Полынь и солнце», «Тропы», «Под золотым небом» А. Ачаира; «Полустанок», «Протопопица», «Белая флотилия» А. Несмелова; «В пути», «Добрый улей», «Звезда над морем» В. Перелешина; «Песни земли» и «Ты» Н. Резниковой; «Ступени» и «Крылья» Л. Хаиндровой; «Цветы в конверте» Ф. Дмитриевой; «У порога» и «Белая роща» Е. Недельской; «Бренные песни» О. Тельтофт; «Золотые кораблики» Г Сатовского; «Песчаный берег» В. Обухова. Последними поэтическими книгами русского Харбина были «Жертва» Перелешина, жившего уже в Шанхае, поэма Г. Сатовского «Великая Восточная Азия» и посмертное «Светлое кольцо» Нины Завадской. Эти три книги изданы в 1944 г. Совсем под занавес, в 1945-м, вышел харбинский коллективный сборник «Лира»; его участники: Фаина Дмитриева, сестры Алла и Вера Кондратович, Елена Недельская, Арсений Несмелов, Елизавета Рачинская, Михаил Шмейссер и еще два стихотворца, кажется, случайные гости в поэзии.
Мемуаристы вспоминали о Харбине ностальгически. «Прелесть Харбина, — писала Е. Рачинская, — заключалась в сочетании всех атрибутов больших культурных центров, где люди нередко задыхаются от одиночества, с прочно налаженным патриархальным, чисто русским бытом, в котором было что-то уютно провинциальное. Царило широкое русское гостеприимство… Люди… поддерживали между собой живую связь, и каждый чувствовал себя членом одного большого целого, в котором и ему находилось место». Русский Харбин как бы ступенями приближался к своему концу, но настоящий конец пришел в августе 1945 г. Ачаир и Несмелов в числе других 15 000 харбинцев были насильно увезены в СССР. Логинов через несколько месяцев после прихода советских войск умер в харбинской больнице. Тогда же «на крыльце чужого дома» умер и Яков Аракин.
Литературная деятельность в Шанхае вспыхнула в тридцатые годы и длилась до начала пятидесятых. Говорить в отдельности о шанхайской или харбинской ноте невозможно. К тому же это даже не два периода, разделенных во времени, хотя литературный Шанхай и просуществовал на два, на три года дольше. Независимо от города в Китае, где жили поэты, их творчество отличалось определенной тональностью. Их редко спутаешь с поэтами других культурных центров эмиграции — Берлина, Парижа, Праги, Белграда, Варшавы, Риги, Ревеля. Из всех культурных центров русский литературный Китай отличался наибольшей изолированностью, даже провинциальностью (хотя не в такой степени, как довоенная Америка) и наименьшим следованием литературной моде. От культурных центров Харбин был отделен расстоянием, но не обделен талантами. Талантливых поэтов здесь оказалось больше, чем, скажем, в Польше или на Балканах. «Они принесли с собою из России символизм и акмеизм, влияние Маяковского, Есенина, Пастернака и даже Северянина, а затем изживали эти влияния каждый по-своему». Однако именно литература, и прежде всего поэзия, стала ведущей формой творчества.
Насколько известно, первым русским стихотворцем, издавшим свои сборники в Шанхае, является Лев Гроссе, сын бывшего российского консула, поэт неопушкинского направления, с безразличием прошедший мимо поэтики серебряного века. В 1926-м одна за другой вышли четыре его книги: «Грехопадение», поэма «Кремль», «Песня жизни» и «Видение». Плодовитый Гроссе продолжал выпускать в Шанхае свои книги и в конце 1920-х гг. Первый шанхайский сборник, вышедший в тридцатые годы (если не считать того же Гроссе), — «Путь изгнанника» Ольги Скопиченко. В 1934 г. вышла отдельным изданием поэма А. Несмелова «Через океан». В том же году выходит «Сторукая», окрашенная восточным колоритом любовная лирика Николая Светлова.

Точно новый будда Сакьямуни,
Я пленен надмирной красотой.
Пусть зима, пусть холод… Я — в июне!
Я уже за радостной чертой.

В 1936 г. изданы «Стихотворения II» Марии Визи — холодный огонь, прозрачные, хрупкие строки, предвещающие значительного поэта.

Что же помнить солнечные дали
В той стране, где вечный май блестит,
Где в оправе розовых азалий
Голубое озеро лежит.

Самым щедрым на поэтические сборники, изданные в Шанхае, стал 1937 г.: «Дорога к счастью» В. Валя, «Огонь неугасимый» А. Паркау, «Медный гул» М. Колосовой, ее пятый, последний сборник. Печатавшая множество стихов ради заработка, в собственных книгах Колосова оставалась верной своей тематике. Ее тема варьирует, и варианты можно проследить по названиям разделов «Медного гула»: «О державе Российской», «Старая и новая Россия», «Под властью интервентов», «На страже России»… Говорили, что Колосова исписалась, но лирический напор по-прежнему ощущался.

Копыта цокали о камень…
Нас двое в мире — конь и я;
А там, в пространстве за хребтами,
Темнеет Родина моя.

Значительная в истории дальневосточной поэзии книга Лариссы Андерсен «По земным лугам» вышла в 1940 г. в Шанхае. «Она принимает жизнь как светлую, но суровую епитимью… Она монолитна. Ее вещи как бы вырезаны из одного целого куска материала», — писал о стихах Андерсен А. Вертинский.
Затем вышли еще «Остывшие ночи» Л. Энгельгардт; второй (более слабый) сборник Паркау «Родной стране»; «Отгул» опытнейшего М. Щербакова и «Мистические розы» Изиды Орловой, метавшейся между йогой и искусством. Последние сборники, выпущенные в Шанхае, — это «Стихи» Крузенштерн-Петерец, «Сердце» Хаиндровой (тираж этой книги был уничтожен и сохранились только несброшюрованные экземпляры, привезенные автором в СССР) и «Стихи» Е. Яшнова, изданные посмертно в 1947 г. Посмертное издание лирики старейшего поэта воспринимается как полный символики заключительный аккорд шанхайской ветви русской поэзии.
В Шанхае выходили журналы — «Парус», «Прожектор», «Феникс», «Сегодня». Вышло два солидных выпуска альманаха «Врата». Развивалась кружковая жизнь. Вместо одного объединяющего центра появилось несколько кружков. Эмиграция, заметно раздробленная еще в Харбине, и на новом месте консолидироваться не могла. «Литературные кружки, — писал Волин, — можно было считать по дням недели: были „Понедельники“, „Вторники“, „Среды“, „Четверги“, „Пятницы“ и, если не ошибаюсь, было также литературное объединение „Суббота“». Недолго просуществовал отличавшийся богемными наклонностями ХЛАМ (художники, литераторы, артисты, музыканты).
В 1933 г. организуется недолговечная «Шанхайская Чураевка» с участием Гроссе, Петереца, Крузенштерн, Светлова, Скопиченко, Слободчикова, Спургота, Петрова, Сухатина. Как в свое время в Харбине, они начали с «вечеров под зеленой лампой». В 1934 г. после кончившейся ничем попытки объединиться с кружком «Понедельник» они основали «Цех поэтов», в котором ведущую роль взял на себя динамичный Н. Петерец. Он сознательно стремился к тому, чтобы литература Китая переросла свою ограниченность, преодолела провинциализм. Его главной ориентацией стало качество, художественность.
Содружество «Понедельник» было организовано Щербаковым. В «Понедельнике» участвовал Слободчиков. Кружок собирался в квартире Валентина Валя, прозаика, журналиста и поэта, впрочем, поэта слабого. Одновременно существовал кружок «Среда», встречался он у Александры Паркау. Выступать со стихами она начала еще в 1917 г. в харбинской прессе. Возможно, именно ее можно считать первым по времени профессиональным поэтом, из всех когда-либо печатавшихся на русском на китайской земле. Ни к какому литературному направлению она не примыкала. Переводила Блока и Брюсова на французский, читала доклады о символистах, но ее собственных стихов новые течения XX в. вряд ли коснулись.
В годы войны эмигрантская литература Балкан, Польши, Прибалтики, Франции молчала. Закрылись ведущие газеты — «Последние новости» и «Возрождение»; прекратили существование «Русские записки», а в начале 1940-го — важнейший журнал Зарубежья «Современные записки». Писатели перестали печататься. Исключение составляли те немногие, кто начал сотрудничать в оккупационной прессе, например в издававшейся нацистами газете «Парижский вестник». Литературная жизнь Зарубежья питалась воздухом свободы. Когда свободы не стало, литературная жизнь замерла. В военные годы оставалось только два культурных центра эмиграции — один в США, другой в Шанхае. Но война подошла вплотную и к Шанхаю. Японская оккупация разрушила экономику города. Началась полуголодная жизнь. Над всем Китаем нависла угроза стать составной частью «Великой Восточной Азии» под властью Японии. «Эти годы в Шанхае и других городах Дальнего Востока, — писал Н. Щеголев, — многих русских людей „с душой и талантом“ подкосили, обескрылили, обескровили, надорвали, опять-таки или физически, или морально». Как бы продолжая Щеголева, В. Перелешин вспоминает: «От тогдашней шанхайской действительности хотелось бежать, но бежать было некуда. На севере было еще хуже, еще голоднее и холоднее, а границы были закрыты». И тем не менее в те голодные и холодные годы литературная жизнь Шанхая достигла своего апогея. Перед Второй мировой войной она как бы набирала силы, в военное время и в первый послевоенный год она жила наиболее интенсивно. В ту пору написано немало превосходных стихотворений, которые останутся в русской литературе.
В 1943 г. возник кружок «Пятница», участниками которого являлись Л. Андерсен, В. Иевлева, М. Коростовец, Ю. Крузенштерн-Петерец, В. Перелешин, В. Померанцев, Л. Хаиндрова, Н. Щеголев — бывшие харбинцы-чураевцы, кроме Коростовец и Иевлевой. Сперва устраивались литературные среды, а когда встречи перенесли на пятницу, название кружка окончательно определилось. В течение двух лет поэты собирались по пятницам и занимались студийной работой. Это служило им единственной возможностью, так как «работать литературно, высказываться художественно было негде из-за цензуры, безбумажья и прочих скорпионов войны». Жили надеждой на скорое военное поражение Японии. «Пятницу» справедливо считают младшей сестрой «Чураевки». Эту преемственность сознавали сами участники кружка. И там и здесь следовали заветам акмеизма и меньше, реже наследию символизма. И в «Чураевке», и в «Пятнице» ценились культура стиха, ремесло, не только талант, но и умение мастерски использовать его. Во время студийных занятий возникла литературная игра: назначались темы и, написав их на клочках бумаги, вытягивали наугад одну, на которую все участники должны были написать стихотворение к следующей встрече. Стихи разбирались, критиковались. Всего можно проследить около двадцати тем, таких, как Россия, поэт, колокол, зеркало, светильник, море, химера… Сборник «Остров» вышел в 1946 г. и весь составлен из стихотворений, написанных участниками «Пятницы». Помещение перестроенного гаража, в котором два года собирались по пятницам поэты, представлялось им островком в бурном опасном океане. На этом островке несколько человек, преданных художественному русскому слову, чувствовали себя дома, в безопасности, в окружении друзей, в отрешенности от страшного мира. Несмотря на то что стихи «Острова» написаны на заданные темы, сборник включил довольно много сильных стихотворений уже сложившихся поэтов.
В 1947 г. начался второй «китайский» исход. Первым был харбинский, вторым стал шанхайский, также растянувшийся на несколько лет. Перелешин, например, покинул Китай в 1952-м. Многие репатриировались в СССР: Гроссе, Вс. Иванов, Иевлева, Померанцев, Светлов, Слободчиков, Спургот, Хаиндрова, Щеголев. Во Францию уехала вышедшая замуж за француза Л. Андерсен, в Копенгаген — Н. Резникова вместе с мужем-датчанином. С трудностями выбрался в Сайгон Щербаков. Многие уезжали в Южную Америку: Изида Орлова — в Аргентину, Батурин, Крузенштерн-Петерец, Перелешин — в Бразилию. Колосова попала в Бразилию через Филиппины и закончила свой жизненный путь в столице Чили Сантьяго. И. Лесная эмигрировала в Парагвай. Ольга Скопиченко в числе других пяти с половиной тысяч шанхайцев выехала на принадлежавший Филиппинам остров Тубабао. Некоторые русские литераторы в конце концов оказались в Австралии (Недельская, Коростовец, Волин, Рачинская, Софонова). Несколько поэтов окончили свой жизненный путь в США: Батурин, Крузенштерн-Петерец, Резникова, Скопиченко, Визи, Янковская. Все они продолжали писать и печататься в Америке, но китайский период русской поэзии кончился, когда последний из русских поэтов покинул оказавшуюся к ним гостеприимной китайскую землю, «ласковую мачеху», по словам Перелешина.
Харбинско-шанхайскому Зарубежью суждено было пережить три исхода (из России, из Харбина, из Шанхая), два периода рассеяния (один по Дальнему Востоку, другой — по всему миру), а если говорить об индивидуальных судьбах, то на долю людей выпало по две-три, а то и по четыре эмиграции. Провидчески по мысли, чеканно по форме сказал Ачаир (Иван Калита поэзии русского Китая):

И за то, что нас родина выгнала,
Мы по свету ее разнесли.

Вадим Крейд 18 мая 2000

[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 8:57 pm

Краткий обзор истории русской печати в Харбине

[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 8:59 pm

Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 9:00 pm

Окороков А.В.
"В боях за Поднебесную. Русский след в Китае."


[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]

Окороков А.В. - автор запрещенной книги "Фашизм и русская эмиграция (1920–1945 гг.) Новая книга рассказывает читателю о перипетиях российско-китайских отношений в конце XIX - XX в. и об участии наших соотечественников в боевых действиях на территории Китая.
На страницах книги особое внимание уделено Боксерскому восстанию (1898-1901), конфликту на КВЖД (1920-1930-е), боевым действиям в Маньчжурии (1920-1930-е), пограничному конфликту на острове Даманский (1969).

Георгий Мелихов. Белый Харбин File
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Георгий Мелихов. Белый Харбин Empty Re: Георгий Мелихов. Белый Харбин

Сообщение автор Мамонт Пт Май 09, 2014 9:02 pm

Евгений Анташкевич
"Харбин"


Георгий Мелихов. Белый Харбин 0_106007_5ffce50c_L

К концу 1922 года в Маньчжурию из охваченной войной России пришли почти 300 тысяч беженцев. Харбин, город на северо-востоке Китая, казалось бы, стал спасением. На самом деле именно через него на четверть века пролег фронт русской смуты. Главный герой романа «Харбин» оказался в тисках между «золотой казной» Российской империи и замыслами советской и японской разведок. В повествовании не фигурируют в качестве героев Сталин, Чан Кайши или Микадо, но художественно и исторически достоверно показана жизнь города, задуманного и построенного как столица российско-китайской железнодорожной магистрали, и его жителей, ставших жертвами грандиозных потрясений первой половины XX века. Герои романа «Харбин» были участниками этих событий.
Роман захватывающий с самого начала, в нём есть всё: события гражданской, таёжные приключения, авантюры городских трущоб, участие русских во внутрикитайских войнах, но самое главное фрагменты судеб реальных исторических персонажей - Каппеля, Устрялова, Слободчикова, Родзаевского и многих других.

купить [Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]
Мамонт
Мамонт
Вице-канцлер

Сообщения : 1611
Дата регистрации : 2013-03-08
Возраст : 59
Откуда : Российская империя

https://calligraphy.forum2x2.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Вернуться к началу

- Похожие темы

 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения